запоминать пейзажи
Иногда мне кажется, что в меня заложено некое программное обеспечение (например, личность), постоянно конфликтующее с операционной системой (например, типом информационного метаболизма). Вроде бы все худо-бедно, тормозя и подвисая, работает, но потом вдруг схлопывается безо всяких сохранений. Я оказываюсь перед абсолютно чистым экраном, пытаясь сообразить: что здесь было? что я делала? зачем? и я ли?
Стоит чуть отвлечься, недавние желания, эмоции, устремления не оставляют никакого следа. Рябь на воде.
Я плыву по течению, надеясь, подчас вопреки очевидности, что все уладится само собой. В иных обстоятельствах я похожа на матроса, равнодушно созерцающего течь в днище - авось, сама зарастет. Все, что выдергивает меня из состояния отстраненного наблюдения, поначалу вызывает раздражение, а потом либо постепенно становится частью рутины, сливаясь с общей массой воды, либо... тонет.
Мой мир делится на внутреннюю сферу (например, дом) и внешнюю (например, заоконный пейзаж); имеются окна из дома вовне. Я хочу, чтобы состояние внутренней сферы оставалось неизменным. Будь у меня возможность, я бы остановила время внутри. Не то, чтобы я не хотела перемен к лучшему, но я готова легко пожертвовать ими во избежание перемен к худшему. Потому что стоит однажды стронуть равновесие... Внешняя сфера должна постоянно меняться так, чтобы давать мне достаточно пищи для наблюдения и размышления, но не затрагивать внутренней сферы. Иногда я сама создаю незначительные колебания, плещусь на поверхности, переставляю безделушки, провоцирую перемены, которые ничего не меняют, не затрагивают внутренних связей.
Я интровертна до аутизма; отчасти это связано с душевной ленью и с тем, что мне нечего нести изнутри вовне.
И с чего я, собственно говоря, взяла, что с куклами проще, чем с людьми? Если контакт с людьми хотя бы изредка возникает за чужой счет, когда кто-то вытаскивает меня из скорлупы и наполняет собой, своими интересами, событиями своей жизни, дает мне пищу для обдумывания, то с куклой это невозможно. Я должна наполнить ее чем-то, но у меня ничего нет. Я сама кукла, пустая оболочка.
Потрогала, полюбовалась, переодела, сфотографировала, поставила за стекло.
Стоит чуть отвлечься, недавние желания, эмоции, устремления не оставляют никакого следа. Рябь на воде.
Я плыву по течению, надеясь, подчас вопреки очевидности, что все уладится само собой. В иных обстоятельствах я похожа на матроса, равнодушно созерцающего течь в днище - авось, сама зарастет. Все, что выдергивает меня из состояния отстраненного наблюдения, поначалу вызывает раздражение, а потом либо постепенно становится частью рутины, сливаясь с общей массой воды, либо... тонет.
Мой мир делится на внутреннюю сферу (например, дом) и внешнюю (например, заоконный пейзаж); имеются окна из дома вовне. Я хочу, чтобы состояние внутренней сферы оставалось неизменным. Будь у меня возможность, я бы остановила время внутри. Не то, чтобы я не хотела перемен к лучшему, но я готова легко пожертвовать ими во избежание перемен к худшему. Потому что стоит однажды стронуть равновесие... Внешняя сфера должна постоянно меняться так, чтобы давать мне достаточно пищи для наблюдения и размышления, но не затрагивать внутренней сферы. Иногда я сама создаю незначительные колебания, плещусь на поверхности, переставляю безделушки, провоцирую перемены, которые ничего не меняют, не затрагивают внутренних связей.
Я интровертна до аутизма; отчасти это связано с душевной ленью и с тем, что мне нечего нести изнутри вовне.
И с чего я, собственно говоря, взяла, что с куклами проще, чем с людьми? Если контакт с людьми хотя бы изредка возникает за чужой счет, когда кто-то вытаскивает меня из скорлупы и наполняет собой, своими интересами, событиями своей жизни, дает мне пищу для обдумывания, то с куклой это невозможно. Я должна наполнить ее чем-то, но у меня ничего нет. Я сама кукла, пустая оболочка.
Потрогала, полюбовалась, переодела, сфотографировала, поставила за стекло.